Неточные совпадения
Теперь, напротив, она
обязательно была так несоответственно годам и фигуре разукрашена, что заботилась лишь о том, чтобы противоположность этих украшений с ее наружностью была
не слишком ужасна.
«Вот, Клим, я в городе, который считается самым удивительным и веселым во всем мире. Да, он — удивительный. Красивый, величественный, веселый, — сказано о нем. Но мне тяжело. Когда весело жить —
не делают пакостей. Только здесь понимаешь, до чего гнусно, когда из людей делают игрушки. Вчера мне показывали «Фоли-Бержер», это так же
обязательно видеть, как могилу Наполеона. Это — венец веселья. Множество удивительно одетых и совершенно раздетых женщин, которые играют, которыми играют и…»
— Расстригут меня — пойду работать на завод стекла, займусь изобретением стеклянного инструмента. Семь лет недоумеваю: почему стекло
не употребляется в музыке? Прислушивались вы зимой, в метельные ночи, когда
не спится, как стекла в окнах поют? Я, может быть, тысячу ночей слушал это пение и дошел до мысли, что именно стекло, а
не медь,
не дерево должно дать нам совершенную музыку. Все музыкальные инструменты надобно из стекла делать, тогда и получим рай звуков.
Обязательно займусь этим.
— «И хлопочи об наследстве по дедушке Василье, улещай его всяко, обласкивай покуда он жив и следи чтобы Сашка
не украла чего. Дети оба поумирали на то скажу
не наша воля, бог дал, бог взял, а ты первое дело сохраняй мельницу и
обязательно поправь крылья к осени да
не дранкой, а холстом. Пленику
не потакай, коли он попал, так пусть работает сукин сын коли черт его толкнул против нас». Вот! — сказал Пыльников, снова взмахнув книжкой.
— Моралист, хех! Неплохое ремесло. Ну-ко, выпьем, моралист! Легко, брат, убеждать людей, что они — дрянь и жизнь их — дрянь, они этому тоже легко верят, черт их знает почему! Именно эта их вера и создает тебе и подобным репутации мудрецов. Ты —
не обижайся, — попросил он, хлопнув ладонью по колену Самгина. — Это я говорю для упражнения в острословии.
Обязательно, братец мой, быть остроумным, ибо чем еще я куплю себе кусок удовольствия?
— Вот и вы, интеллигенты, отщепенцы, тоже от страха в политику бросаетесь. Будто народ спасать хотите, а — что народ? Народ вам — очень дальний родственник, он вас, маленьких, и
не видит. И как вы его ни спасайте, а на атеизме
обязательно срежетесь. Народничество должно быть религиозным. Земля — землей, землю он и сам отвоюет, но, кроме того, он хочет чуда на земле, взыскует пресветлого града Сиона…
— Совершенно невозможный для общежития народ, вроде как блаженный и безумный. Каждая нация имеет своих воров, и ничего против них
не скажешь, ходят люди в своей профессии нормально, как в резиновых калошах. И — никаких предрассудков, все понятно. А у нас самый ничтожный человечишка, простой карманник,
обязательно с фокусом, с фантазией. Позвольте рассказать… По одному поручению…
С удивлением, впрочем, осведомился, почему он называет этого торгующего крестьянина Горсткина Лягавым, и разъяснил
обязательно Мите, что хоть тот и впрямь Лягавый, но что он и
не Лягавый, потому что именем этим жестоко обижается, и что называть его надо непременно Горсткиным, «иначе ничего с ним
не совершите, да и слушать
не станет», — заключил батюшка.
Русь совсем
не свята и
не почитает для себя
обязательно сделаться святой и осуществить идеал святости, она — свята лишь в том смысле, что бесконечно почитает святых и святость, только в святости видит высшее состояние жизни, в то время как на Западе видят высшее состояние также и в достижениях познания или общественной справедливости, в торжестве культуры, в творческой гениальности.
А до него Лубянская площадь заменяла собой и извозчичий двор: между домом Мосолова и фонтаном — биржа извозчичьих карет, между фонтаном и домом Шилова — биржа ломовых, а вдоль всего тротуара от Мясницкой до Большой Лубянки — сплошная вереница легковых извозчиков, толкущихся около лошадей. В те времена
не требовалось, чтобы извозчики
обязательно сидели на козлах. Лошади стоят с надетыми торбами, разнузданные, и кормятся.
В семидесятых годах формы у студентов еще
не было, но все-таки они соблюдали моду, и студента всегда можно было узнать и по манерам, и по костюму. Большинство, из самых радикальных, были одеты по моде шестидесятых годов:
обязательно длинные волосы, нахлобученная таинственно на глаза шляпа с широченными полями и иногда — верх щегольства — плед и очки, что придавало юношам ученый вид и серьезность. Так одевалось студенчество до начала восьмидесятых годов, времени реакции.
Не было никаких кассирш, никаких билетиков. И мало было таких, кто надует Моисеевну, почти всегда платили наличными, займут у кого-нибудь одиннадцать копеек и заплатят. После выставок все расплачивались
обязательно.
Не все родители
обязательно опытны и разумны;
не все педагоги настолько проницательны, чтоб угадать природу ребенка, вверенного их воспитанию.
Только внезапное появление сильного и горячего луча может при подобных условиях разбудить человеческую совесть и разорвать цепи той вековечной неволи, в которой
обязательно вращалась целая масса людей, начиная с всевластных господ и кончая каким-нибудь постылым Кирюшкой, которого
не нынче завтра ожидала «красная шапка».
Рамки были для всех одинаково обязательные, а в этих общих рамках
обязательно же вырисовывались контуры личностей, почти ничем
не отличавшихся одна от другой.
Нечего и говорить, что язык везде — в аудиториях, кабинетах, клиниках — был
обязательно немецкий. Большинство профессоров
не знали по-русски. Между ними довольно значительный процент составляли заграничные, выписные немцы; да и остзейцы редко могли свободно объясняться по-русски, хотя один из них, профессор Ширрен, заядлый русофоб, одно время читал даже русскую историю.
"Колокол"был в те годы уже на верху своего влияния. Я его читал, когда можно было достать; но
не держался того
обязательно восторженного тона, с каким молодежь относилась к нему, и
не верил, даже и тогда, напускному радикализму петербургских чиновников, которые зачитывались лондонским изданием и — на словах — либеральничали всласть.
В последние годы в некоторых аудиториях Сорбонны у лекторов по истории литературы дамский элемент занимал собою весь амфитеатр, так что студенты одно время стали протестовать и устраивать дамам довольно скандальные манифестации. Но в те годы ничего подобного
не случалось. Студенты крайне скудно посещали лекции и в College de France и на факультетах Сорбонны, куда должны были бы
обязательно ходить.
Чудо есть победа благодатных, сверхприродных сил над теми природными силами, которые
обязательно действуют планомерно, а
не отмена закономерности в порядке природы.
Я все время хочу лишь одного:
не вредить больному, который обращается ко мне за помощью; правило это, казалось бы, настолько элементарно и
обязательно, что против него нельзя и спорить; между тем соблюдение его систематически обрекает меня во всем на полную неумелость и полный застой.
Усиленные хлопоты со стороны жены и знакомых Гиршфельда об освобождении его из под стражи под залог или поручительство
не увенчались успехом. Следственная власть и прокурорский надзор были неумолимы. Прошло уже более полугода со дня ареста Николая Леопольдовича, а следствие еще
не виделось конца. Стефания Павловна,
не смотря на запрещение мужа, по совету Николая Николаевича, в неделю раз
обязательно ходила к нему на свиданья.
Появление к ужину, как и к завтраку,
не было
обязательно.
Буржуа есть вечная фигура в этом мире, он
не связан
обязательно с каким-либо строем, хотя в капиталистическом строе он достигает своего наиболее яркого выражения и самых блестящих побед.
— Позвольте вам, ваше превосходительство, доложить! вы еще
не отделенные-с! — объяснил он
обязательно, — следственно, ежели какова пора ни мера, как же я в сем разе должен поступить? Ежели начальство ваше из-за пустяков утруждать — и вам конфуз, а мне-то и вдвое против того! Так вот, собственно, по этой самой причине, чтобы, значит, неприятного разговору промежду нас
не было…
Домой я захожу на самое короткое время, чтоб полежать, потянуться, переодеться и поругаться с Федькой, которого, entre nous soit dit, [между нами говоря (франц.)] за непотребство и кражу моих папирос, я уже три раза отсылал в полицию для «наказания на теле» (сюда еще
не проникла «вольность», и потому здешний исправник очень
обязательно наказывает на теле, если знает, что его просит об этом un homme comme il faut). [порядочный человек (франц.)]
Письмо на дровнях уехало по ровному снежному океану за сорок верст. Через три дня пришел ответ: писали, что, конечно, конечно…
Обязательно… но только
не сейчас… никто пока
не едет…
За перегородкой закипал самовар, но
не для Федьки, а сам Федька
обязательно раздувал и наставлял его, вот уже с неделю или более, каждую ночь для «Алексея Нилыча-с, ибо оченно привыкли, чтобы чай по ночам-с».
Ходил в старину рассказ о немце, которому подарили щенка-фоксика и сказали, что ему надо
обязательно хвост обрубить. Осмотрел владелец фоксика хвост — и стало ему жаль его рубить в указанном месте, уж очень больно будет. Надо
не сразу, исподволь, с тонкого конца. И отрубил самый тонкий сустав на конце хвоста, а там привыкай, и до толстого дойдем исподволь.
Обязательно. Мы и
не берем никого без партийной рекомендации. Разве можно? У нас мастерская показательная. Бог знает кто придет.
Тем
не менее мысль, что представление о Швейцарии как-то
обязательно отождествляется с представлением о превратных толкованиях, положительно отравляет путешествие по этой стране.
Перегоренский. Повторяю вашему высокородию:
не донос, которого самое название презрительно для моего сердца, намерен я предъявить вам, государь мой! — нет! Слова мои будут простым извещением, которое, по смыслу закона,
обязательно для всякого верноподданного…
Обязательно нужно было твердить «наверно», пока
не заснешь. Тогда я чувствовал свое дело вполне обеспеченным.
Вслед за родителями и мне представлялось совершенно бесспорным: кто в бога
не верит, у того, конечно, никакой нравственности быть
не может, и тогда
обязательно человек должен начать развратничать, красть, убивать, делать всякие пакости.
Мы с Мишею решили: когда осенью опять поедем в Петербург, —
обязательно искать две комнаты; хоть самых маленьких, но чтобы две. В одной слишком мы стесняли друг друга: один хочет спать, другой заниматься, свет мешает первому; ко мне придут товарищи, а Мише нужно заниматься. И мы постоянно ссорились из-за самых пустяков. Со второго года, как стали жить в раздельных комнатах, за все три года остальной совместной жизни
не поссорились ни разу.
Не раз впоследствии — при гололедице или просто, когда оступишься, — удавалось
не упасть при таких положениях, где иначе
обязательно расшиб бы себе затылок или сломал ногу.
Анна Тимофеевна узнала, что мы с братом Мишею в Петербурге, и написала сестре, чтобы мы
обязательно посетили ее. Приняла очень радушно, потребовала, чтоб мы их
не забывали. Пришлось раза два-три в год ходить к ним. Мучительные «родственные» визиты, чувствовалось, что мы им совершенно ненужны и неинтересны — «родственники из провинции». И нам там было чуждо, неуютно. Но если мы долго
не являлись, Анна Тимофеевна писала об этом в Тулу сестре.
На груди, на плечах и на бедрах я вывел себе красными чернилами буквы М. П. и каждый день возобновлял их. Товарищи мои в гимназии все знали, что я влюблен. Один, очень умный, сказал мне, что влюбленный человек
обязательно должен читать про свою возлюбленную стихи. Я
не знал, какие нужно. Тогда он мне добыл откуда-то, я их выучил наизусть и таинственно читал иногда Юле. Вот они...
По отношению тождества лиц, по мнению палаты,
не может быть и речи, так как в силу решения бельгийского суда, вошедшего в законную силу, подлежащее выдаче лицо было признано за Николая Савина, а
не за маркиза де Траверсе, а таковое решение
обязательно для всех бельгийских судов.
К этой наружности князь присоединял самое обаятельное, самое светское обращение: знакомый почти со всей губернией, он обыкновенно с помещиками богатыми и чиновниками значительными был до утонченности вежлив и даже несколько почтителен; к дворянам же небогатым и чиновникам неважным относился необыкновенно ласково и
обязательно и вообще, кажется, во всю свою жизнь, кроме приятного и лестного, никому ничего
не говорил.
Калинович, никогда до двух часов ничего
не евший, но
не хотевший этого показать, стал выбирать глазами, что бы взять, и m-r ле Гран
обязательно предложил ему котлет, отозвавшись о них, и особенно о шпинате, с большой похвалой.
Тем, кто
не был в этот день на службе, интересное известие
обязательно развез доктор Кормилицын, причем своими бессвязными ответами любопытную половину человеческого рода привел в полное отчаяние.
— Уто-онет, все едино утонет, потому — поддевка на нем! В длинной одеже —
обязательно утонешь. Напримерно — бабы, отчего они скорее мужика тонут? От юбок. Баба, как попала в воду, так сейчас и на дно, гирей-пудовкой… Глядите — вот и потонул, я зря
не скажу…
Парижане находят эти часы самыми удобными, потому что всякий приехавший после прогулки в Булонском лесу свеж и бодрее духом. Кроме того, увлечение игрока
не может затянуться, так как игра
обязательно прерывается и кончается к обеду.
— Престольный праздник! Все там будут, и вы приезжайте!
Обязательно приезжайте! Я дал слово, что вы непременно приедете.
Не сделайте же меня лгуном…
Хотя он обыкновенно и возвращался с берега сильно пьяный, иногда и с подбитым глазом после драки с кем-нибудь из иностранных матросов (Захарыч был во хмелю задорен и необыкновенно щекотлив в охранении национального достоинства) и
обязательно без носового платка, тем
не менее, всегда на своих ногах и даже способный отрапортовать: «Честь имею явиться!»
А.И. Погонин, человек общества, хороший знакомый губернатора, хлопотал об Инсарском, и нам командир батальона, сам ли или по губернаторской просьбе, разрешил
не ночевать в казармах, играть в театре, только к 6 часам утра
обязательно являться на ученье и до 6 вечера проводить день в казармах. Дней через пять Инсарский заболел и его отправили в госпиталь — у него сделалась течь из уха.
— Он в канцелярии.
Не стоит вам беспокоиться, я скажу, что были и приглашали нас…
Обязательно будем…
Обязательно первый стакан ему, — а
не поднести — налетит и разобьет бутыль рогами.
Вася зачихал, выругался… Его звали «чистоплюй»: он по десять раз в день мыл руки, а когда пил водку, то последнюю каплю из рюмки
обязательно выливал на ладонь и вытирал чистым платком. В кармане у него всегда были кусочки белой бумаги. Он никогда
не возьмется за скобку двери иначе, как
не обернув ее бумажкой. А тут такая пыль!
Лелька воображала себя на ее месте — и сейчас же начинала нервно волноваться: как можно хорошо работать, когда знаешь, — вон она там, плывет и подплывает все ближе твоя колодка, неумолимая в неуклонном своем приближении. Знать, что ты
обязательно должна кончить свою операцию во столько-то секунд. Да от этого одного ни за что
не кончишь!